Мне заплатили чтобы именинник не съел торт (части 1 и 2)
Я добежал за угол, спрятался от хищного взора мамочек и закурил сигарету.
Дубак стоял такой, что было ощущение будто в заднице сосулька а меня насилует снеговик.
После второй затяжки сигарета затухла.
Губы примерзли одна к другой.
Итог:
дети ждут клоуна,
а я стою с потухшей сигаретой в клоунском наряде и думаю:
если куннилингус на морозе делать, язык прилипнет, как к трубе в детстве?
Кстати, про детство.
Смотрю украдкой в окно ресторана:
Маша Кеше глаз вилкой пытается выколоть,
близняшки заливают сок в аквариум,
а именинник так вообще лижет батарею.
Ну реально не «цветы жизни», а «бригада смерти».
Вот дать бы им по жопе всем. Но нет.
Буду улыбаться как идиот и шарики им в виде лошадки надувать.
Что еще остается когда на носу, кроме замерзших соплей, платеж за квартиру.
В общем, закидываюсь я мятным ментосом.
В контракте — штраф за курение — пол гонорара.
Его я не переживу.
Итак пришлось скидку давать когда ляпнул что клоуном решил стать после просмотра «ОНО».
Иду к служебному входу.
Как сурикат в окружении гиен, шнырк-шнырк от угла к углу, чтобы не спалили.
Озираюсь по сторонам. У входа никого.
Довольный успешным stealth-mode, тяну руку к двери.
И тут дверь открывается.
Выходит она.
Людочка.
Маленькое платьице, тоненькие ножки, вся в блестках.
Количество помады на губах — как в оптовой партии «Иль дэ Ботэ».
На вид Людочке лет семь… семь… семьдесят.
Мороза она не боится — остывать там уже нечему.
Подтяжек лица — как сказок у Шахерезады.
Она протягивает руку.
Ладонью вверх.
Я ловлю её взгляд.
Ну прям училка которая знает что «списал».
Мой психологический возраст резко падает до восьми.
И вот я уже кладу в её ладонь пачку сигарет.
Она смотрит на пачку.
Достает сигарету.
Потом смотрит на меня.
Теперь у неё взгляд покупателя в «Пятерочке» которому на кассе забыли подарочек дать.
Я сразу понимаю: зажигалка.
Достаю зажигалку.
Хочу быть истинным мужчиной, но получается только истинным кретином.
Пальцы дрожат, газ замерз, прикурить не получается; от стыда хочется провалиться.
Начинаю вспоминать «Короля Лира».
«I thought the king had more affected the duke of Albany than Cornwall…»
Я всегда так делаю когда нервничаю.
Вот, даже не спрашивайте откуда я Шекспира в оригинале знаю.
«It did always seem so to us; but now…»
Щелк. Наконец зажигалка загорается.
Огонь добыт. Шекспир затих. Людочка курит.
А я стою и жду приговор.
Считаю сколько мне на хату будет не хватать после штрафа.
Но Людочка молчит.
Смолит и смотрит будто внутрь меня.
Почувствовал себя переломом на рентгене.
Жду еще пару секунд.
Все еще ни слова про штраф.
Думаю пронесло.
Прохожу бочком мимо Людочки.
Неуклюже улыбаюсь. Приоткрываю дверь.
И слышу:
— Стой! Куда пошёл?
Я закрываю глаза. Медленно разворачиваюсь. Открываю глаза.
И вижу Людочку.
Она протягивает мне, не хилую такую, пачку денег, на год аренды моей халупки хватит.
— Они твои, если мой внук не съест ни куска праздничного торта.
Людочка говорит, а я замечаю, что пар у нее изо рта не выходит.
Делаю сам два коротких выдоха, пар валит как из чайника.
Стало не по себе.
Я даже не сразу услышал как из теплоты ресторана заорал заказчик:
— Где этот Пеннивайз хренов?! Найдите его.
Он орал всё громче. А мне было пофиг на деньги, штраф, работу.
Я смотрел как снежинка пролетевшая мимо меня упала на щеку Людочки.
И не таяла. Вообще. Просто лежала на коже как на полке в морозильнике.
Я сделал шаг назад.
Людочка вытянула шею будто собиралась завыть на луну и сказала:
— Ты хорошо подумай, я тебя здесь подожду.
Я проскользил на своих клоунских тапках обратно до двери, влетел в ресторан.
Тепловая пушка при входе обдала меня жизнью.
Первый раз за много лет я вспомнил что «жизнь» это не просто «есть где спать» и «есть чем срать».
Это еще и пар изо рта и когда снежинки блин таят на коже.
В кармане запел телефон.
Достаю. На экране: «Квартира Хозяин».
Позади Людочка со снежинкой и деньгами, впереди заказчик.
Хозяин трезвонит нельзя не ответить а заказчик смотрит взглядом: «Вот только попробуй ответь».
Оборачиваюсь. За стеклом силуэт Людочки.
Людочка — жуть. Но деньги нужны.
Надо идти. Вдруг передумает.
Поднимаю палец. Киваю заказчику мол «секундочку».
Резко разворачиваюсь и сталкиваюсь с официанткой.
Роняю телефон. Посуда гремит. Хрусталь бьётся. Салат в разные стороны.
Слышу смех. Детишки выглядывают из основного зала и ржут, падлы.
Вот он редкий случай выполнения мною своих профессиональных обязанностей — насмешить детей.
А мне вот вообще не смешно.
Смотрю на разбитый хрусталь и понимаю что мне к гонорару придётся еще и свои докладывать.
Голова от этой мысли как то безвольно повисает.
Вижу на полу свой треснувший смартфон.
На экране пуш:
«Квартира Хозяин: Завтра долг не закроешь, собирай вещи.»
Тяжело выдыхаю.
И тут мимо проезжает он — Мой спаситель.
Его по царски везут на тележке словно на карете.
Огромный. Три этажа бисквита, шоколада, глазури.
А я прямо вижу закрытые долги, новое пальто для мамы и последний плейстейшн.
— Я сейчас! Пару минут еще! — бросаю я небрежно заказчику.
Хватаю телефон с пола.
Вылетаю во двор.
Людочки нет.
Мир ушел в пятки, разлегся на плоскостопии и завалился там спать.
В глазах потемнело. Ноги подкосились.
Слышу хруст снега за спиной.
Поворачиваюсь.
Идёт охранник. Истребовать с меня салат и посуду. Взгляд злющий.
За ним заказчик. Истребовать с меня шарики в виде лошадок.
Взгляд настолько злющий, что злющий взгляд охранника бы испугался.
А мне уже терять нечего.
Охранник подходит а я ему сразу двоечку в челюсть как в армейке научили.
Охранник лежит. Заказчик бежит.
Камера наблюдения на ресторане ехидно улыбается мол «я всё засняла».
В голове почему то заиграл шансон. Запахло чефиром и понятиями.
Протягиваю руку потирающему челюсть охраннику который разлегся на снегу.
А он начинает отползать, да еще и с таким ужасом на лице как будто у него клоунофобия.
Но смотрит не на меня, а за меня. Я еще никогда не видел напуганных бегемотов.
Но почти уверен они выглядят как то так.
— Ну что ты решил? — слышу я уже почти родной голос за спиной.
И тут я всё понял.
Людочка.
(продолжение следует…)
